Американская стратегия вновь сталкивается с давней проблемой: в Вашингтоне слишком часто пытаются понять идеологизированные режимы через призму своей логики рынка, выгод и издержек. Для Израиля и Украины это не просто академический спор, а вопрос выживания.
США снова сталкиваются с одной и той же проблемой, которую в Вашингтоне любят недооценивать, а затем долго догонять в условиях кризиса. Американская политическая культура слишком рыночная и «бизнесовая» по своей внутренней логике. Она исходит из того, что почти любой противник в какой-то момент начнет считать цену конфликта, смотреть на потери, нервничать из-за санкций и в итоге искать компромисс. Для рыночной демократии это выглядит естественно, но для идеологизированной деспотии — совсем не обязательно.
Это не случайная ошибка и не сбой одной администрации. Это старая американская привычка — зеркалить чужие режимы через самих себя. Смотреть на восточные деспотии через собственный опыт и веру в то, что рынок и общественное раздражение рано или поздно заставят власть отступить. RAND прямо предупреждает об опасности такого mirror-imaging — подмены логики противника своей логикой, и рекомендует строить несколько моделей поведения противника, а не одну удобную для себя.
Но на практике политические решения в США слишком часто собираются по старому шаблону: сначала санкции, потом сигнал, затем давление, окно для переговоров и ожидание, что противник отреагирует как рациональный игрок западного типа.
С Ираном это видно особенно ясно. 23 марта 2026 года Дональд Трамп отложил удары по иранской энергетической инфраструктуре на пять дней, заявив о продуктивных контактах, тогда как иранская сторона практически сразу это отрицала. Рынки отреагировали облегчением, но ситуация показала более важную вещь: Вашингтон снова исходит из того, что после резкого давления Тегеран должен начать думать о выходе в логике сделки. А Тегеран вовсе не обязан так думать.
Проблема Запада не в нехватке силы, а в неверной модели противника. Самый опасный самообман заключается в том, что в США и на Западе до сих пор многие рассматривают подобные режимы как плохо работающие версии собственного мира. У них тоже есть элиты, деньги, интересы, бюджет и потребители. Значит, если ударить по экономике достаточно сильно, политическая система рано или поздно треснет.
Но в тоталитарных и жестко идеологизированных системах позвоночник другой. Главную роль там играет не рынок, не бизнес и не общество. Основа такой системы — государственно-партийный и силовой аппарат, который контролирует медиа, коммуникации, страх и репрессии. Пока этот аппарат держится, сама система может переносить потери, которые для западного наблюдателя кажутся запредельными.
На иранском примере это видно почти учебниково. После убийства Али Хаменеи и ряда ключевых фигур иранская система не рухнула. Руководство быстро перестроилось, более центральную роль получил Корпус стражей исламской революции, сохранились линии преемственности. То есть даже после тяжелого удара режим продемонстрировал не распад, а адаптацию.
Еще показательнее внутренний ответ режима. Пока в Вашингтоне продолжают говорить о переговорах и возможности деэскалации, в Иране идет масштабная волна репрессий. По данным Reuters, 24 марта власти сообщили об аресте 466 человек за онлайн-активность, подрывающую национальную безопасность; общее число задержанных за месяц превысило тысячу. Это и есть суть таких систем: под внешним давлением они не обязательно становятся мягче, часто наоборот — становятся злее внутри.
Израиль понимает эту логику лучше многих на Западе, потому что живет с ней десятилетиями. Здесь знают: у противника, построенного на идеологии и сакрализации конфликта, понятие «слишком дорого» работает не так, как в западной политической теории. Для таких режимов выживание власти и символический престиж могут оказаться важнее благосостояния населения.
Отсюда вытекает и следующая проблема. В Украине, Европе и США слишком часто любят буквально смаковать официальные цифры российского минфина, Центробанка и отраслевых убытков. Все это важно, но из этого слишком часто делается ложный вывод: раз системе больно, значит, она уже почти на грани.
Это опасная иллюзия. Исследования Brookings о санкциях против России показывают смешанную картину: ограничения огромны по масштабу, но их эффект не равен быстрому политическому обрушению. Санкции не заставили Россию прекратить войну, хотя сделали ее более дорогой и усложнили ведение. CEPA в феврале 2026 года формулирует похожую мысль еще жестче: без непредвиденного финансового шока российская экономика вряд ли просто рухнет, хотя пространство маневра у режима сужается.
Многим не хочется признавать вслух, что санкции могут ослаблять систему, ограничивать ее технологически и бить по качеству войны, но не заменяют понимание природы режима. Если аналитик видит только дефицит бюджета и падение доходов, но не видит аппарат, который держит страх и репрессии, он видит лишь половину картины.
Для Украины это вопрос не теории, а исторической памяти. У украинцев, в отличие от многих западных экспертов, память о советской административно-командной системе не стерта. Память о КГБ и диссидентах все еще жива. Именно поэтому Украине особенно опасно повторять американскую ошибку и верить, что режимы евразийского типа можно мерить обычной логикой рынка.
В России эта система не просто вернулась, она воспроизвелась в обновленном виде — со сталинским инстинктом, но уже с цифровыми технологиями и современным контролем над информацией. В этом смысле война должна планироваться не как история на месяцы, а как история на годы.
На фоне войны с Ираном и напряжения с Китаем американская модель снова показывает свою слабость. 17 марта Reuters сообщил, что Трамп отложил поездку в Пекин из-за войны с Ираном. А 4 февраля Си Цзиньпин и Путин в видеозвонке подчеркивали, что отношения Москвы и Пекина остаются стратегическим партнерством. Противостоящие США режимы все чаще действуют как части одной широкой антизападной среды.
Для Израиля важно понимать, что ошибка США не в том, что они слабы. Ошибка в том, что они слишком часто хотят увидеть управляемый и предсказуемый ответ там, где действует другая логика: логика аппарата, идеологии и готовности переводить общество в режим долгого терпения.
Это означает, что Израилю и Украине нельзя строить прогнозы на основе чужой надежды. Нельзя подменять анализ режима радостью по поводу очередного бюджетного провала у противника. Нельзя принимать экономическую боль за автоматический политический надлом.
Такие системы ломаются не тогда, когда им просто становится дорого. Они ломаются тогда, когда начинает рассыпаться сам аппарат принуждения и контроля. А это всегда труднее и опаснее. Поэтому разговор о войне сегодня нужно вести честно: впереди не быстрый финал и не красивые переговоры, а длинное и нервное противостояние с режимами, которые не собираются становиться похожими на Запад только потому, что Западу так удобнее их понимать.
Для Израиля и Украины это важный урок, который следует учитывать в текущих условиях.
Для Израиля — Новости Израиля | Nikk.Agency
Источник – nikk.agency
НАновости Новости Израиля Nikk.Agency