Украинский дипломат и эксперт Фонда «Демократические инициативы» имени Илька Кучерива Владимир Лакомов в колонке для «Литературной Украины» выдвигает провокационную, но актуальную идею: колониальный опыт Восточной Европы нельзя сводить лишь к языку «классических» империй. В центре его аргумента — концепция «колониализма наоборот», где колонизатор оказывается менее развитым в институциональном и культурном плане, чем колонизованные территории.
Не периферия, а источник модерности
Лакомов описывает Украину (вместе с Балтийскими странами, Польшей и Финляндией) не как культурную окраину империи, а как пространство с более высокими практиками самоуправления, экономики и образования по сравнению с «глубинной» Россией. Эта асимметрия, по мнению автора, делает восточноевропейский колониализм «перевернутым»: центр получает контроль, но не приносит модернизацию — он её заимствует, вытесняя и присваивая.
Формулировки Лакомова звучат жестко, но именно на них он строит объяснение того, почему конфликт вокруг Украины — это не только борьба за территорию, а спор о праве быть альтернативой имперскому центру.
В этом контексте важно отметить, что подобные исторические рамки в украинской дискуссии часто используются не ради академичности, а как язык мобилизации — чтобы объяснить, почему компромисс с имперским проектом воспринимается в Киеве как опасная пауза, а не как мир. Это подчеркивает актуальность темы для читателей в Израиле — Новости Израиля | Nikk.Agency.
Орда как исходная «государственность контроля»
Лакомов выводит генеалогию этой модели к Золотой Орде, описывая её не только как военную силу, но и как систему управления, основанную на трех принципах: дань и ресурсное выкачивание, подчинение местных элит через зависимость и внутренние конфликты, сакрализация власти правителя «вне права». В такой логике государство функционирует как армия и налоговый механизм, а не как проект развития.
Этот угол зрения позволяет автору говорить о России как о наследнике не «европейских» имперских практик, а ордынской матрицы.
Централизация как культ, вертикаль как привычка
Лакомов проводит линию от Орды к Московии, затем к Российской империи и СССР, и далее к современной России. Это не просто прямая историческая «копия», а воспроизводимая схема: правитель объявляется источником закона и морали, а государство существует как вертикаль подчинения. В этом контексте власть не ограничивается институтами, она стоит над ними.
Армия и «дань» как инструменты управления
Автор описывает модель, где армия нужна не только для внешней экспансии, но и для внутреннего контроля. Регионы и зависимые территории воспринимаются как источник ресурсов: людей, денег, сырья, лояльности. Этот мотив в тексте специально выводится из прошлого в настоящее — как объяснение того, почему имперская политика повторяется «география за географией», независимо от эпохи.
Изоляция и идеология «особого пути»
Лакомов связывает ордынское наследие с цивилизационной изоляцией: противопоставление Западу, недоверие к праву и свободам, приоритет «силы» над правилами. Идеология «русского мира» выступает как гибрид — сакрализация власти плюс централизм плюс отказ от модерного индивидуализма. Империи не исчезают — они меняют язык и упаковку.
Почему это читается шире, чем «европейская война»
Одна из сильных линий текста — попытка «перевести» украинский опыт на язык, понятный странам Африки и Азии: Украина формально европейская, но её исторический опыт, по версии автора, — колониальный. Это создает идею солидарности между теми, кто переживал колониализм как модернизацию, и теми, кто переживал его как деградацию — разрушение институтов, выкачивание ресурсов, подавление субъектности.
Для Израиля это имеет особый интерес: страна живет в регионе, где «имперские» модели поведения постоянно возвращаются в новом виде — через прокси, идеологии, военные цепочки влияния. Понятные объяснительные схемы быстро становятся частью общественного разговора, даже если они спорные.
Память как элемент политического сопротивления
Финальная мысль Лакомова строится вокруг памяти. Она рассматривается не как музейная тема, а как практический инструмент: если империя умеет трансформироваться, то сопротивление начинается с распознавания знакомых механизмов — вертикали, сакрализации, «права силы», колониального языка. Украина в этой конструкции показана не только как объект давления, но и как «зеркало», в котором колонизатор видит собственную модель — и потому пытается уничтожить альтернативу.
Текст оставляет открытый вопрос: если ордынская матрица действительно воспроизводится столетиями, то где проходит граница между реформой имперского проекта и его очередной маскировкой — и кто в мире готов эту границу называть вслух.
Источник – nikk.agency
НАновости Новости Израиля Nikk.Agency