Правительство Израиля утвердило бюджетную рамку для подготовки и проведения судебного процесса над террористами ХАМАСа, участвовавшими в резне 7 октября 2023 года. Сумма превышает 1 миллиард шекелей и будет распределена на период с 2026 по 2029 год. Эти средства направят министерству обороны и ЦАХАЛу для создания отдельной судебной, охранной, логистической и технологической инфраструктуры.
Это не обычное уголовное дело и не очередной процесс по террору.
Перед Израилем стоит задача, с которой страна раньше не сталкивалась в таком масштабе: вывести на скамью подсудимых сотни участников крупнейшего массового убийства евреев после Холокоста, доказать персональную вину каждого, дать слово пострадавшим и при этом не превратить суд в хаос из эмоций, политики и бесконечной бюрократии.
Решение было принято 2 июня 2026 года. По утвержденному плану, бюджет пойдет на подготовку судебного комплекса, помещений для прокуратуры, систем безопасности, компьютерной инфраструктуры, набора персонала и сопровождения процесса, который должен растянуться до 2029 года.
Сумма выглядит огромной, но масштаб дела объясняет, почему она не может быть символической.
На скамье подсудимых могут оказаться сотни террористов, задержанных после нападения 7 октября. Среди них — боевики «Нухбы», элитного подразделения ХАМАСа, которое участвовало в прорыве границы, атаках на кибуцы, убийствах, похищениях и других преступлениях против гражданского населения. По данным израильских и международных публикаций, речь может идти примерно о 300–400 фигурантах, хотя точное число зависит от следствия, квалификации и будущих обвинительных актов.
Почему это не просто «еще один суд»
7 октября 2023 года террористы ХАМАСа и других группировок вторглись на территорию Израиля с земли, воздуха и моря. В результате были убиты около 1200 человек, большинство из которых — гражданские, а 251 человек был похищен и уведен в Газу.
Израильское общество до сих пор живет внутри этой травмы.
Есть семьи, которые ждут правды о последних минутах своих близких. Есть выжившие, которым придется снова рассказывать о пережитом. Есть заложники, вернувшиеся из плена, и семьи тех, кто не вернулся. Есть солдаты, полицейские, парамедики, добровольцы ЗАКА, жители кибуцев, участники фестиваля Nova, жители Сдерота, Офаким и других населенных пунктов, чьи показания станут частью огромного юридического массива.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency
Специальный суд, смертная казнь и спор вокруг формата
В мае 2026 года Кнессет принял закон, создающий специальную военную судебную рамку для дел, связанных с нападением 7 октября. Голосование прошло с редким результатом — 93 голоса «за» и без голосов против. Процессы должны проходить в Иерусалиме, в открытом формате, с возможностью публичной трансляции и участием пострадавших.
Это ключевой момент: государство хочет не только вынести приговоры, но и зафиксировать преступления документально.
Для Израиля такой процесс будет иметь не только юридическое значение. Он станет частью национальной памяти — как доказательство того, что резня 7 октября была не «боевым эпизодом», не «сопротивлением» и не политической абстракцией, а массовым террористическим нападением на людей, семьи, детей, стариков и мирные поселения.
Возможна ли смертная казнь
Тема смертной казни стала одной из самых чувствительных частей этого дела. В марте 2026 года Кнессет отдельно утвердил закон о смертной казни для террористов, продвигаемый в том числе министром Итамаром Бен-Гвиром. Этот закон вызвал жесткие споры в Израиле и за рубежом, а правозащитные организации заявили о намерении оспаривать его в Верховном суде.
Но применительно к участникам резни 7 октября юридическая конструкция сложнее, чем простая формула «казнить всех».
Новая судебная рамка для дел 7 октября отдельно предусматривает возможность применения смертной казни в рамках специального трибунала, однако окончательное наказание будет зависеть от обвинений, доказательств, состава суда, апелляций и правовой квалификации конкретных действий каждого подсудимого. Международные агентства также указывают, что возможные смертные приговоры должны проходить апелляционный механизм.
Именно поэтому главная задача прокуратуры — не громкое заявление, а доказательная база.
Откуда берется миллиард и почему процесс будет таким дорогим
Миллиард шекелей — это не только стены будущего судебного комплекса. Деньги нужны на охрану, перевозку подсудимых, содержание арестованных, медицинское сопровождение, допросы, работу следователей, прокуроров, переводчиков, технических специалистов, архивистов, IT-систем и служб безопасности.
Суд над террористами «Нухбы» потребует обработки огромного количества материалов: видео с камер наблюдения, записи с телефонов и bodycam-камер самих террористов, свидетельства выживших, данные военных, полицейские отчеты, материалы по похищенным, судебно-медицинские заключения и показания очевидцев.
Здесь нельзя ограничиться общей фразой «он был там».
Нужно установить, кто именно вошел в конкретный дом. Кто стрелял. Кто поджигал. Кто участвовал в похищении. Кто удерживал заложников. Кто насиловал, пытал, грабил, координировал, снимал преступления на видео или передавал данные другим участникам атаки.
Почему сравнение с Нюрнбергом звучит, но не полностью подходит
Сравнение с Нюрнбергским процессом возникает почти автоматически: массовое преступление, историческая травма, необходимость показать миру документы, свидетелей и механизм зла. Но израильская задача в каком-то смысле еще более детальная.
Нюрнберг судил верхушку режима.
Израиль должен судить не только идеологов, командиров и организаторов, но и конкретных исполнителей, которые физически входили в дома, стреляли по людям, участвовали в похищениях и передавали кадры насилия как трофеи.
Для израильской аудитории это принципиально. Семьям жертв недостаточно общей формулы «ХАМАС виновен». Они хотят знать, кто убил их близких, кто отдавал приказ, кто снимал, кто стоял рядом и кто после этого может попытаться спрятаться за словом «исполнитель».
Именно здесь появляется смысл открытого процесса.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривает будущий суд не как техническую процедуру, а как часть борьбы Израиля за право на правду. После 7 октября мир слишком быстро начал спорить о «контексте», забывая о телах в кибуцах, сожженных домах, похищенных детях, убитых семьях и людях, которых террористы преследовали не за форму, а за сам факт их израильской и еврейской жизни.
Открытый процесс нужен не только Израилю
Если судебные заседания действительно будут публичными и документированными, это станет важным ответом тем, кто уже пытается размыть память о 7 октября.
В Израиле хорошо понимают цену отрицания. Сначала террористы снимают преступления на камеры. Потом их сторонники называют эти кадры «пропагандой». Затем международные активисты требуют «баланса» там, где речь идет о массовом убийстве гражданских.
Суд должен пройти так, чтобы у будущих отрицателей осталось как можно меньше пространства для манипуляций.
Не лозунгами. Не криком. Не местью.
Доказательствами.
Что будет дальше
До 2029 года Израилю предстоит создать инфраструктуру, которая выдержит не один громкий день в заголовках, а годы процессуальной работы. Это будет тяжелый путь: с юридическими спорами, международной критикой, внутренними политическими столкновениями и болезненными свидетельствами.
Но другого пути у государства, пережившего 7 октября, фактически нет.
Если террористы ХАМАСа превратили убийство израильтян в спектакль для своих камер, Израиль должен ответить не таким же спектаклем, а судом, в котором каждый кадр, каждый голос, каждый документ и каждый приговор будут иметь вес.
Для семей погибших это не вернет близких.
Для выживших это не отменит ночи, которая продолжается внутри памяти.
Но для страны это может стать моментом, когда боль превращается в юридически оформленную правду. И именно такая правда нужна Израилю не меньше, чем наказание.
Источник – nikk.agency
НАновости Новости Израиля Nikk.Agency